Читаем без скачивания Фашисты [litres] - Кирилл Викторович Рябов

хорошо. Ну, то есть…

– Что такое?

– Помнишь соседку, Ирину Павловну? Она живёт в соседней квартире.

– Смутно. Она умерла?

– Нет, она не умерла. Она сошла с ума. И напи́сала мне на дверь.

– Почему ты думаешь на неё?

– Есть свидетели. Вера Петровна видела.

– Ты ей веришь?

– А зачем ей врать?

– Не знаю. Но, может, это она как раз написала тебе на дверь?

«Господи, что я говорю! О чём я говорю?!» – подумал Вольский.

– Коля, суп остынет, – позвала Саша.

– Мама, извини, я обедаю. Давай созвонимся попозже.

– Хорошо, милый. Завтра. Я сейчас буду смотреть сериалы. Кушай. Люблю тебя, Костя.

– И я тебя люблю, мама, – сказал Вольский. – Что? Как ты сказала?

Но мама уже отключилась. Он вернулся на кухню.

– Всё хорошо? – спросила Саша.

– Да. Это была мама. И она тоже назвала меня Костей.

– Садись есть.

Вольский осторожно сел. Бок болел слабо.

«Убивать», – пробормотал голос в голове.

И умолк.

– Я был в школе, – сказал Вольский. – Недалеко тут. Вроде бы им требуется учитель русского языка и литературы. Там учительница в декрет собралась. Я, наверное, её заменю.

– Ну, смотри сам, – сказала Саша. – А то я испугалась, что ты пошёл грузчиком устраиваться. Не дай бог опять прихватит.

– Бок прошёл.

– Но выяснить, почему он болел, всё-таки надо. Сходи в частную клинику, сделай нормальное УЗИ.

– Завтра.

– Правда?

– Конечно.

Вечером он записал в дневнике: «День безумный. Приступ, голос, поликлиника, психи. Надо бы подробно описать, да сил уже нет. Но, кажется, дело пошло на поправку. Посмотрим. Приходится врать Саше. Скажу правду – она будет волноваться».

Потом залез в постель и обнял её. Они недолго целовались. Потом она спустилась вниз. Вольский кончил быстро и бурно, с подвыванием и хныканьем.

– Вот теперь я вижу, что ты был не у бабы, – сказала Саша и ушла в ванную мыть руки и полоскать рот.

Ночью Вольскому приснилось, что он большая волосатая обезьяна, причём синего цвета. Он весело мчал сквозь джунгли, прыгая с ветки на ветку, цеплялся за лианы длинными ручищами. От этого захватывало дух. Потом очутился на краю обрыва и, не задерживаясь, сиганул в море. Вода была прозрачная, тёплая. Он купался и смеялся. Его переполняло чувство счастья.

«Пусть я дикая горилла, это даже лучше, чем человек», – подумал Вольский.

Затем вода почернела. Из глубины выплыла гигантская акула и вцепилась своими острыми зубами ему в бок. Вольский заскулил и проснулся. Он лежал в кромешной темноте, на краю постели, свернувшись калачиком. Боль снова была невыносимая. И на этот раз напоминала сильнейший укус.

«Хайль Гитлер», – сказал голос бодро.

Саша тихонько сопела. Вольский слез на пол и на четвереньках покинул комнату. Он заполз в ванную, задвинул слабой рукой шпингалет и включил воду, чтобы замаскировать стоны, сдерживать которые было уже невозможно.

Голос пел:

Ein Heller und ein Batzen

Die waren beide mein, ja mein

Der Heller ward zu Wasser

Der Batzen ward zu Wein, ja Wein

Der Heller ward zu Wasser

Der Batzen ward zu Wein

Heidi heido heida

Heidi heido heida

Heidi heido heida,

ha ha ha ha ha ha ha

Heidi heido heida

Heidi heido heida

Heidi heido heida.

Вольский лежал на полу и мелко трясся. На него летели холодные брызги. Он скоблил ногтями пол и тихонько скулил. Заметил под ванной Сашины трусики, свёрнутые в комочек.

«Положи на лицо, легче станет».

Он вдруг понял, что нужно делать. Держась за край ванны, Вольский поднялся и открыл шкафчик. Станок «Жиллет» лежал с краю. Он схватил его и несколько раз крепко чиркнул по запястью. Ощущение было такое, будто его поцарапал маленький, слабый котёнок.

В дверь постучали.

– Я занят, – отозвался Вольский.

– Коля, немедленно открой! Что ты там делаешь?

Он открыл. У Саши было сонное, припухшее лицо. Очень милое. Она сразу всё поняла.

– В кровать, живо! Я вызываю скорую.

«Бей её, по почкам бей! Как мусора!»

Вольский зашёл в комнату и повалился на кровать. Саша ходила из угла в угол и кричала в смартфон:

– Нет, это не аппендицит. Да, я не врач. Температуры, кажется, нет. Зачем вы это всё спрашиваете? Пришлите врача уже. Человеку плохо. Он кричит от боли!

– Я не кричу, – выдавил Вольский.

И тут же застонал. Боль стала другой, щекочущей, словно в животе бегали муравьи.

– Вы слышите? Слышите?

Она села рядом и положила ладошку Вольскому на лоб.

– Сейчас приедут. Ты холодный. Коль, почему ты не сказал, что ничего не прошло?

– Не хотел расстраивать.

– А сейчас я радуюсь, что ли?

Он вцепился зубами в уголок одеяла. Саша гладила его по голове и лицу. Руки у неё были тёплые и мягкие.

– Коля, если ты умрёшь, я отравлюсь. Я не смогу без тебя жить.

Вольский выплюнул одеяло изо рта и простонал:

– Ну, что ты такое говоришь?!

Потом он представил себя в гробу, Сашу в трауре, рыдающую маму и тихонько заплакал. Кажется, Саша тоже плакала. Он не видел, не было сил открыть глаза.

Минут через сорок боль отступила. Вольский осторожно сел. Саша обняла его. В этот момент в дверь длинно и недружелюбно позвонили.

– Ложись, я открою, – сказала Саша.

Вошёл врач, толстый, розовощёкий парень лет тридцати. Обувь снимать не стал. Поставил на кровать чемоданчик и спросил:

– Что принимали?

– Ничего не принимал.

– Когда пили последний раз?

– Я непьющий.

– Доктор, руки можно помыть в ванной, – вмешалась Саша.

– Минуточку. Лягте и покажите мне ваш живот.

Вольский лёг и вытянул руки по швам.

– Покажите, где болит.

Он показал. Врач потрогал холодными пальцами. Потом надавил и постучал.

– Больно?

– Нет, – сказал Вольский.

– А так?

И сильно ткнул указательным пальцем, как шилом. Вольскому стало неприятно.

– И так.

– Сейчас сильно болит? – спросил врач, сдерживая зевок.

– Почти не болит. Проходит уже.

– Вот как?

– Да.

– Это замечательно. Это прекрасно.

Врач подхватил чемоданчик.

– Погодите, – сказала Саша. – Вы куда?

– Так не болит же. Если заболит, звоните. Приедем.

И вышел.

– Что это было? – спросила Саша.

Вольский пожал плечами.

– Ладно. Прошло же.

– Но как так можно? Коль…

– Санечка, ты как будто вчера родилась.

– Сволочи, какие же сволочи!

– А ты замечала, что если в слове «врач» заменить одну букву, то получится «враг»? – спросил Вольский.

Саша невесело усмехнулась.

– Понадобятся деньги – я продам украшения.

– Брось. Даже не думай.

– И медаль.

Когда-то она выиграла серебро на юношеском чемпионате Европы. Потом получила травму. И ушла из спорта.

– Всё будет хорошо, – сказал